Цены и жалования XVI-XVIII в.в

Дмитрий Пядышев

http://www.talers.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=56&Itemid=105&showall=1

Более двух столетий с момента начала чеканки качество и стоимость крупных серебряных монет (талеров) оставались стабильными. В Европе XVI-XVII века практически не менялись цены, ну и соответственно жалованья. Конечно, в военное время или в годы сильного неурожая цены на продукты могли вырасти и в десять и более раз, но затем опускались назад. Инфляция начинает ощущаться где-то с последнего десятилетия XVII века и начинает резко набирать ход со второй половины XVIII века. Хотя ещё во времена прусского короля Фридриха Вильгельма I (годы правления 1713-1740 гг.), при котором основными правилами управления в Пруссии стали: «Контроль и экономия», питание королевской семьи было 6 грошеров (1/15 талера) на персону в день, включая самого короля.

Итак, что и сколько стоило в шестнадцатом-семнадцатом веках? Например, кружка пива. Пиво в те годы любили во всех странах Западной Европы. Основной едой для бедной части населения являлись хлеб и ПИВО! Да, да… например, солдат кормили только хлебом, а с утра выдавали ещё и литровую кружку пива. Она называлась «к завтраку», почему с утра? Видимо, чтобы весь день не казался таким уж серым и безнадёжным. Вот, наверное, от куда пошла поговорка: С утра не выпил- весь день пропал! Сколько стоила кружка?

Например, в Англии в XVI-XVIII веках в пабах Лондона или других крупных городах литровая кружка пива стоила 1 пенс (фунт=20 шиллингов, крона(талер)=5 шиллингов, шиллинг=12 пенсам, пенс=4 фартингам). Любимая закуска пиратов бекон обошлась бы всего 6 пенсов за целый 1 кг, а вот свиная вырезка уже 2 шиллинга за кг. Курочка с хрустящей корочкой стоила 8 пенсов, а вот за запечённого гуся просили пару шиллингов. За приготовленную говядину платили 8 пенсов. А целого молодого поросёнка торжественно выносили за два с половиной шиллинга. Свежий хлеб из муки высшего сорта стоил 5 пенсов за кг. Ну, и наконец, сытых и пьяных состоятельных лондонцев отвозили домой из паба на кэбе за 4 пенса.

На рынке цены были следующие(указаны за кг):

Свиная вырезка- 1 шиллинг,

Бекон- 3 пенса,

Говядина – 4 пенса,

Сыр- 6 пенсов,

Масло- 8 пенсов,

Живая курица – 4 пенса,

Гусь- 1 шиллинг,

Поросёнок- 1,5 шиллинга,

Селёдка- 2 пенса,

Мука в зависимости от сорта 2-3 пенса,

Крупы – 1-2 пенса.

А вот одежда и предметы интерьера стоили дорого.

Простая рубашка обходилась в один-два шиллинга, за сюртук или платье нужно было отдать уже до кроны, шляпа до двух-трёх шиллингов. Поэтому приданное для невесты в бедных семьях, действительно, считалось состоянием. Хорошая кровать стоила 20-30 крон, обеденный стол порядка 10 крон, стул- 2 кроны. Но простолюдины в качестве мебели использовали то, что найдут или делали её сами.

Очень дорого в Англии, а особенно, в Шотландии ценился крупный рогатый скот.

Бык или корова стоили 5-7 крон. Недорогая лошадь, которую себе мог позволить сельский учитель или священник стоила 15 крон. Хорошая лошадь стоила от 100 крон.

Лыцарство

Лыцарство

И по внешнему виду, и по внутренним качествам запорожские козаки в общем представляли собой характерные типы своей народности и своего времени. По описанию современников, они были большею частью роста среднего, плечисты, статны, крепки, сильны, на вид полнолицы, округлы и от летнего зноя и степной спеки смугловаты». С Длинными усами на верхней губе, с раскошным оселедцем, или чупрыной, на темени, в барашковой остроконечной шапке на голове, вечно с  люлькой в зубах, истый запорожец всегда смотрел как-то хмуро, вниз, исподлобья, посторонних встречал на первых порах неприветливо, отвечал на вопросы весьма неохотно, но затем мало-помалу смягчался, лицо его постепенно во время разговора принимало веселый вид, живые проницательные глаза загорались блеском огня, и вся фигура его дышала мужеством, удальством, заразительною веселостью и неподражаемым юмором.

Во внутренних качествах запорожского козака замечалась смесь добродетелей и пороков, всегда, впрочем, свойственная людям, считающим войну главным занятием и главным ремеслом своей жизни: жестокие, дикие и беспощадные в отношении своих врагов, запорожские козаки были добрыми друзьями, верными товарищами, истинными братьями в отношениях друг к другу, мирными соседями к своим соратникам по ремеслу, украинским и донским козакам; хищные, кровожадные, невоздержанные на руку, попирающие всякие права чужой собственности на земле ненавистного им ляха или презренного бусурмана, запорожские козаки у себя считали простое воровство какой-нибудь плети или пута страшным уголовным  преступлением, за которое виновного казнили смертною казнью.

Светлую сторону характера запорожских козаков составляли — их благодушие, нестяжательность, щедрость, бескорыстие, постоянство в дружбе, столь высоко ценимой в Запоржье, что, по козацким правилам, грехом считалось обмануть даже черта, если он иногда попадал сичовикам в товарищи; кроме того, светлыми чертами характера запорожских козаков были высокая любовь их к личной свободе, по которой они предпочитали лютую смерть позорному рабству; глубокое уважение к старым и заслуженным воинам и вообще ко всем «военным ступеням»; простота, умеренность и изобретательность, при нужде, в домашнем быту или в разных безвыходных случаях и физических недугах.

В отношении к захожим и заезжим людям запорожские козаки всегда были гостеприимны и страннолюбивы: «Сей обычай был у запорожцев не только к приятелям и знакомым, но и к посторонним людям, и наблюдали сию страннолюбия добродетель строго и неупустительно».

Наравне с гостеприимством и страннолюбием запорожские козаки ставили личную честность как у себя, на Запорожье, так и на войне в отношении врагов православной веры. «Хотя в Сиси, — говорит на этот счет католический патер Китович, — жили люди всякого рода — беглые и отступники от всех вер — однако тамцарствовали такая честность и такая безопасность, что приезжавшие с товарами, или по другим каким делам люди, не боялись и волоска потерять с головы своей. Можно было на улице оставить свои деньги, не опасаясь, чтобы они были похищены. Всякое преступление против чьей-либо честности, гостя или сечевого жителя, немедленно наказывалось смертью».

Война для козака была столь же необходима, как птице крылья, как рыбе вода. Без войны козак — не козак, без войны лыцарь не лыцарь. Козак не столько не боялся, а любил войну. Он заботился не только о том, чтобы спасти себе жизнь, сколько о том, чтобы умереть в бою, как умирают истые рыцари на войне.

По врожденным качествам, присущим истому малоросу, запорожцы отличались умением мастерски рассказывать, умели подмечать смешные стороны у других и предавать их в шутливом, но ни для кого не обидном тоне. «Обычаи у запорожцев чудны, поступки хитры, а речи и вымыслы остры и большею частью на насмешку похожи».

В свободное от походов время запорожские козаки любили, лежа на животах, побалагурить, послушать рассказы других, держа при этом в зубах коротенькие люлечки и попыхивая из них дымком. Люлька для козака первое дело.

Сичевые козаки, по своей жизни и по чистоте нравов, говорит очевидец, считали себя мальтийскими кавалерами, и оттого в Сичь не допускали женщины, будет ли то мать, сестра или посторонняя женщина для козака. «Запорожским козакам не позволяется быть женатыми внутри их жилищ (в Сичи), а которые уже женаты, должно, чтобы жены их жили в близких местах, куда ездят они к ним временно; но сие надобно делать так, чтобы не знали старшины.»

Обычай безженности запорожских козаков может быть объяснен прежде и естественнее всего военным положением их. Постоянно занятый войной, постоянно в погоне за врагом, постоянно подвергаясь разного рода случайностям, запорожец не мог, разумеется, и думать о мирной семейной жизни.

Но кроме этого бессемейную жизнь запорожских козаков обуславливал и самый строй их воинского порядка: товариство требовало от каждого козака выше личного блага ставить благо общества; в силу этого военная добыча запорожских козаков делилась поровну, недвижимое имущество козаков в принципе составляло собственность всего войска. Но чтобы совершенно выполнить долг козацкой жизни, нужно было отказаться от всех семейных обязательств, так как, по евангельскому слову, только «неоженивыйся печется о Господе, оженивыйся о жене».

Таким образом, жизнь запорожского козака — своего рода аскетизм, до которого он дошел опытом, а не заимствовал извне: «Лицарю i лицарська честь: йому треба воювати, а не бiля жiнки пропадати».

Домашняя жизнь сичевых козаков была слишком проста и скромна. «В запорожской черни снискание богатства нимало не уважалось: почитая нужды свои в одном токмо, воинском и промышленном орудиях, не знали они роскоши ни в платье, ни в украшении, ниже в самой пище, которую хозяин и хлопец имел всегда одну и всегда почти одинаковую». «Запорожцi, — по козацкой пословице, — як малi дiти: дай багато — все з’iдять, дай мало — довольнi будуть». На простоту и воздержанность в жизни запорожцы смотрели, как на одну из важнейших и необходимейших причин их непобедимости в борьбе с врагами: только тот, кто победил в себе свои излишние потребности, в состоянии победить и неприятеля».

Будучи в душе поэтами и местателями, запорожцы всегда выбирали самые живописные и красивые места для своих временных и вечных жилищ, влезали на высокие скалы, уединялись в лесные пущи, поднимались на большие курганы и с высоты птичьего полета любовались ландщафтами и предавались тихим думам и возвышенным размышлениям. Будучи высокими ценителями песен, дум и родной музыки, запорожцы любили послушать своих баянов, слепцов-кобзарей, нередко сами складывали песни и думы и сами брались за кобзы, бывшие у них любимым музыкальным инструментом.

Кобзарь у запорожцев был хранителем заветных козацких преданий, живописатель «лыцарских подвигов», иногда первый лекарь больных и раненых, иногда освободитель невольников из плена, иногда поджигатель к военным походам и славным подвигам низовых молодцов. Кобза, по понятию козаков, выдумана самим Богом и его святыми, и отчего она и была у них в такой чести. Для одинокого запорожца, часто скитавшегося по безлюдным степям, не имевшего возможности в течение многих дней ни до кого промолвить слова, кобза была истинною подругою, дружиною верною, которой он поверял свои думы, на которой он разгонял печаль-тугу.

«В пьянстве и бражничестве, — говорит очевидец, — козаки старались превзойти друг друга, и едва ли найдутся во всей христанской Европе такие беззаботные головы, как козацкие. Нет в свете народа, который мог бы сравниться в пьянстве с козаками: не успеют проспаться и вновь уже напиваются».

Впрочем, предаваясь разгулу и бражничеству, запорожские козаки, однако не были похожи на тех жалких пьяниц, которые пропивали свои души в черных и грязных кабаках и которые теряли в них всякий образ и подобие созданий божних: лыцарь даже и в попойках оставался лыцарем. Предаваясь широкому и неудержимому разгулу, козак тем самым выказывал особого рода молодечество, особый взгляд на жизнь человека, вообще напрасно обременяющего себя трудом и заботами и совершенно не понимающего истинного смысла жизни — существовать для веселья и радости.

Однако, несмотря на жизнь с точки зрения веселья и радости, запорожец не был чужд и мрачных дум: в основе характера козака лежала всегда двойственность: то он очень весел, шутлив и общителен, то он грустен, молчалив, угрюм и недоступен. Эта двойственность вытекала, конечно, из самого склада жизни запорожского козака: не имея у себя в Сечи ни роду, ни племени — «вiн iз риби родом, од пугача плодом», отрезанный от семьи, видя постоянно грядущую в очи смерть, козак, разумеется смотрел на все беспечно и свой краткий век старался усладить всякими удовольствиями, доступными ему в Сичи; с другой стороны, тоска по далекой родине, оставленным на произвол судьбы дорогим родным, а, может быть, и милой козацкому сердцу «коханке», черствость одиноких товарищей, думы о грядущей беспомощной старости — заставляли не раз козака впадать в грустные размышления и чуждаться всякого веселья.

Отличительною чертою характера запорожских козаков была и их глубокая религиозность; черта эта объясняется самым складом жизни их: ничто так, говорят, не развивает в человеке религиозного чувства как постоянная война.

Под влиянием истинного религиозного чувства многие из запорожских козаков, чуждаясь веселой, шумной и вольной жизни в Сичи, уходили в дремучие леса, береговые пещеры, речные плавни и там, живя между небом и землей, «спасались о Христе»; на этом поприще являлись истинные подвижники, высокие молитвенники и ревностные исполнители заповедей евангельских и преданий апостольских.

Запорожец под конец, видя приближение грядущей воочию старости и чувствуя себя уже более не способным ни к войне, ни к разгульной жизни, нередко уходил »в ченцi», т.е. в монахи. Большею частью, однако, запоржцы погибали в боях, на море или на суше, во время походов против неприятелей…

Знак качества

http://vkontakte.ru/club15313310

Группа создана с целью просвящения населения о недоброкачественном товаре, безответственных мастерах, обманщиках, «кидалах» и прочих недобросовестных личностях в РИ и реконструкции. Если Вас кто-то когда-то обманул — не стесняйтесь, выкладывайте фото, открывайте темы, чтобы больше людей узнало о подвохах и не попало в неприятные ситуации. Пусть это будет небольшим, но все же стимулом к тому, чтобы обмана не было.

День Рагнара Лодброка

День Рагнара Лодброка Рагнар Лодброк

28 марта

Рагнар Лодброк (Ragnar Lodbrock) известен как один из легендарных королей Дании и Швеции, правивший примерно в 8 или 9 веках. Несмотря на то, что его считают национальным героем в родной Скандинавии, жизнеописания Лодброка довольно ненадежны и обрывочны, ориентированы в основном на саги древних викингов.

Примечательно, что недостаточно точно установлены и годы правления Лодброка. Некоторые источники называют период 750–794, другие — 860–865 годы. Наиболее вероятными считают годы правления Лодброка с 835 до самой смерти в 865 году, когда он проявил себя в качестве влиятельного военачальника и диктатора. Возможно, что королем Лодброк был признан только последние пять лет своей жизни.

Рагнар был язычником, провозгласившим себя одним из прямых потомков бога Одина (god Odin). Легенды повествуют, что его излюбленной военной стратегией было совершение набегов на христианские города во время религиозных праздников; Лодброк знал, что именно в такое время все военачальники и солдаты присутствуют на церковной службе.

К 845 году Лодброк был уже влиятельным правителем, и, наиболее верятно, — современником первого правителя Руси, викинга Рюрика. Легенды оставили сведения о том, что Лодброк всегда искал новых приключений, постоянно ощущая беспокойство, что его пиратствующие сыновья когда-нибудь совершат более заметный поступок, затмив тем самым славу отца.

В 845 году Рагнар в очередной раз вышел в море и взял курс на юг в поисках новых земель для завевания. На 120 кораблях и с войском в пять тысяч викингов Лодброк причалил к берегам современной Франции. В результате этого похода Западная Франция была разорена.

В том же 845 году Лодброк захватил Париж, за возвращение которого викинг-захватчик требовал большой выкуп.

Традиционно День Рагнара Лодброка (Ragnar Lodbrok Day) отмечается многими в скандинавских странах 28 марта. В этот день произносится тост в честь Рагнара и читается его Сага. Празднование этого дня сегодня никоим образом не указывает на агрессивный настрой последователей Асатру, скорее всего, в своем современном выражении этот праздник — прославление храбрости и мужества.

Книга «Сражения Средневековья»

Книга «Сражения Средневековья» 500-1500 гг. доступна для скачки через Депозит.

Поиск
Ссылки: